ДУХОВЕНСТВО – ИСТОРИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА ЦАРЯ

Многие задают справедливый вопрос: а что же Церковь? Почему она не остановила этот процесс? У Церкви есть ответ: при видимом благополучии Церковь была по рукам и ногам скована государством. Конечно, государство было православным, царь был православным, но Церковь была лишена самого важного возможности говорить людям, не оглядываясь на власть, Божию правду об их духовном состоянии, давать оценку, с духовной точки зрения, политическим процессам в обществе. Церкви было запрещено обращаться с таким посланием к людям, потому что главой Церкви был государь, и он говорил от ее имени.

Патриаршая проповедь в праздник Казанской иконы Божией Матери после Литургии в Успенском соборе Московского Кремля
http://www.patriarchia.ru/db/text/5054963.html

В предреволюционное время натиск на Царскую Россию вели не только пиджаки и мундиры, но и смиренные рясы, а этим последним Патриарх был нужен лишь для опоры их революционных замыслов и вожделений. Князь Н. Д. Жевахов

4 ноября 2017 года Патриарх Кирилл выступил с проповедью на тему событий Смутного времени 1612 и 1917 годов. В ней он открыто обвинил Царскую власть, приравняв её действия к ущемлению Церкви, и как следствие этого – обвинил в грехе свершившейся революции. Несмотря на всю громкость сказанного Патриарх РПЦ МП не одинок в своей оценке тогдашних событий. Именно так же, сто лет назад высказывались и многие владыки, известные священники, и даже монахи Русской Церкви. Но справедливости ради надо заметить, что именно их действия по сознательному или не осознанному расшатыванию устоев Русской Монархии и Русской Государственности и привели к известным событиям 1917 года. Не Царская власть была виной падения нравственности и веры в обществе, и в итоге – революции, а те самые владыки, чьими руками был отнят от среды Удерживающий (см. Второе послание к Фессалоникийцам Апостола Павла гл 2, ст. 6-7).

Для того что бы доказать это не надо выдумывать сложных схем, делать предположения или строить догадки. Достаточно обратиться к историческим фактам и посмотреть, как именно вели себя архиереи земли Русской в 1917 году, что делали они «избавившись от гнета самодержавия», и к чему обратили полученную «долгожданную свободу». Для этого процитируем здесь материалы из книги историка-исследователя Михаила Бабкина – «ДУХОВЕНСТВО РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ И СВЕРЖЕНИЕ МОНАРХИИ» (цит. по: http://krotov.info/history/20/1910/babkin_00.htm)

О Поместном Соборе 1917-18гг. (см. – http://krotov.info/history/20/1910/babkin_06.htm)

Первым (после всех потрясений февраля-марта 1917 года) событием всероссийской важности событием Церковной жизни стал Поместный собор. «Открывшийся в Москве 15 августа 1917 г. Поместный собор Православной российской церкви (высший орган управления РПЦ, обладающий полнотой церковной власти) привлек к себе внимание общественности… На собор было избрано и назначено по должности 564 церковных деятеля: 80 архиереев, 129 лиц пресвитерского сана, 10 дьяконов из белого (женатого) духовенства, 26 псаломщиков, 20 монашествующих (архимандритов, игуменов и иеромонахов) и 299 мирян. Он воспринимался как Церковное Учредительное собрание.

Если судить по постановлениям собора, то, на первый взгляд, он проводил политику «аполитичности» и «отдаления» Церкви от Государства. Однако ему были присущи и антимонархические настроения. Они выразились в том, что участники Поместного собора не рассматривали сложившуюся в послефевральский период политическую ситуацию в России как находящуюся в состоянии «междуцарствия». Так, в обнародованном им 21 октября 1917г. послании «Всем чадам Православной Российской Церкви ввиду приближающихся выборов в Учредительное собрание» о монархической форме государственной власти даже не упоминалось. Данный документ фактически подтвердил синодальное послание от 9 марта 1917 г.: революционные события в том и другом рассматривались как необратимые и безальтернативные.

Поместный Собор РПЦ 1917 г.

По словам князя Н. Д. Жевахова, Поместный собор РПЦ 19171918 гг. «одно из самых непостижимых завоеваний революции». Этот собор, вопреки исторической практике Восточной Православной церкви, был созван без воли Императора, неоднократно признававшего его созыв несвоевременным. Кроме того, собор даже не упомянул, что во время его заседаний царская семья находилась под арестом в Сибири, не потребовал у Временного правительства ее немедленного освобождения или хотя бы разъяснений относительно не вполне ясных и убедительно обоснованных причин ареста…

На октябрьский переворот церковный собор отреагировал прежде всего, по словам профессора Б. Титлинова, «ускоренным учреждением патриаршества»… Интересы же новых правителей государства в те дни были далеки от церковной тематики: перед ними стоял первоочередной вопрос об удержании власти. Соответственно, для РПЦ возник момент определенного «вакуума» контроля светских властей. И им члены Поместного собора, сторонники восстановления патриаршества, решили воспользоваться… На фоне начавшейся на улицах Москвы стрельбы, возникшей в результате антисоветского восстания юнкеров, среди постоянных политических колебаний различных светских властей мнения соборян начали склоняться в пользу патриаршества… 28 октября дискуссии были окончены и на голосование был поставлен вопрос о восстановлении патриаршества. Оно было принято абсолютным большинством голосов».

Юнкера в Кремле. 28 октября 1917 г.

Не умаляя подвига святителя Тихона и просиявшего в те годы сонма новомучеников и исповедников Российских, вспомним на фоне каких именно событий проходили выборы. В момент, когда решался вопрос о Патриархе, на улицах Москвы и Петрограда умирали лучшие представители Русской Императорской Армии – юнкера и кадеты, совсем молодые люди, а подчас и вовсе мальчишки. В это же время святой Царь Николай с Семьей находился в заключении в Тобольске, оставленный и Церковью (за исключением всего нескольких архиереев, сохранивших верность Ему) и народом (в значительной своей массе совершившем клятвопреступление – измену Присяге). Удивительно ли после этого, что когда Царь с Его святой Семьей был мученически убит, а оказавшие сопротивление оккупантам белые воины расстреляны или рассеяны, маховик сатанинского террора докатился и до Церкви? (Здесь и далее курсивом комментарии редакции).

30 и 31 октября тайным голосованием были определены три кандидата в патриархи: архиепископы Антоний (Храповицкий), Арсений (Стадницкий) и митрополит Тихон (Белавин). 2 ноября было назначено избрание патриарха на 5-е число. Эта процедура должна была проводиться путем извлечения жребия с именами кандидатов, в храме Христа Спасителя (Успенский собор в то время был недоступен, поскольку Кремль был занят большевистскими отрядами, подавившими вооруженное восстание юнкеров).

5 (18) ноября 1917 г. патриархом был избран митрополит  Московский Тихон (Белавин).

Через несколько дней, 21 ноября, в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, состоялась интронизация (настолование) Тихона. В Российской церкви появилась, по сути, неограниченная власть церковного монарха, подотчетного лишь Поместному собору. Вскоре, 28 ноября, определением Св. синода были возведены в сан митрополита пять архиепископов: Харьковский Антоний (Храповицкий), Новгородский Арсений (Стадницкий), Ярославский Агафангел (Преображенский), Владимирский Сергий (Страгородский) и Казанский Иаков (Пятницкий). Таким образом, было расширено число митрополичьих кафедр: вместо трех, их стало восемь (Линия, начавшаяся в те годы, продолжается и сейчас – теперь митрополитов уже десятки, а епископов – сотни только в РПЦ МП, а во всех осколках-юрисдикциях и того больше).

По воспоминаниям современников, в ноябре 1917г., сразу же после избрания на патриарший престол Тихона, епископ Тобольский и Сибирский Гермоген (Долганов) просил его поддержки в оказании помощи Царской семье, находящейся под арестом в Тобольске. Предлагались: план принятия Николаем II в одном из сибирских монастырей (вероятно – в Абалацком) монашеского пострига или же вариант «выкупа» царских узников у охраны, назначенной еще Временным правительством. Охрана из трех гвардейских стрелковых рот, несколько месяцев не получавшая своего жалованья, не скрывала своего согласия отдать царскую семью любой власти, которая в полной мере погасит перед ними все долги. Деньги для выкупа епископу Гермогену были тайно доставлены от монархистов Петрограда и Москвы.

Однако патриарх Тихон от участия в освобождении Романовых отказался, сказав, что сделать для них ничего не может, и предпочел ограничиться передачей Николаю II большой просфоры и своего благословения.

Полученные же деньги он распорядился по прямому назначению не тратить, а отложить их для церковных нужд. Вследствие чего в Тобольске сложилась такая ситуация: с одной стороны, епископ Гермоген, не смея ослушаться патриарха, прятал в окрестных монастырях материальные ценности, предназначенные для выкупа царской семьи. С другой, большевики Сибири и Урала также не могли получить узников, поскольку опасались хорошо вооруженного отряда охраны, состоящего из трехсот человек. Вскоре, 22 апреля 1918г., из Москвы в Тобольск прибыли полторы сотни красноармейцев, возглавляемые особоуполномоченным советского правительства В.Яковлевым, доставившим полугодовое жалованье для охраны семьи Николая II. В результате Царская семья была выкуплена и увезена в столицу Урала на свою Голгофу.

Икона Снятие Пятой Печати, Москва, Сретенский монастырь

В воспоминаниях… офицера С.Маркова указанный пример приводится…: в качестве слабости верноподданнических чувств и отсутствия монархической ревности у патриарха Тихона (Марков С.В. Указ. соч. С. 250).

Таким образом, церковные полномочия Царя в полной мере перешли к духовенству. По причине же того, что дом Романовых фактически не отрекался от престола (о чем подробно уже говорилось), то можно утверждать, что это был не «естественный» переход церковных прав Царя к духовенству, а едва ли не насильственное изъятие, осуществленное под прикрытием революционных светских властей. Иными словами, на Поместном соборе духовенством было осуществлено юридическое «изъятие» в пользу высших органов церковной власти прерогатив Императора в области церковноправительственного управления (юрисдикции), охраны вероучения и контроля за церковным благочинием.

То есть, произошла подлинная «революция»  в российской Церкви – как на дискосе, так и во власти. Характерно, что собор сразу же «отменил» и 11-й анафематизм читаемый в Неделю Торжества Православия, и соборную клятву 1613 года, и Присягу, попав под действие анафемы, на деле подтвердив слова святого Царя Николая II: «кругом измена, и трусость и обман».

17 ноября делегатами Поместного собора был рассмотрен «Чин поставления Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России». Перед его представлением архиепископ Кишиневский Анастасий (Грибановский) сказал, что в основных чертах этот чин заимствован не из русских церковных книг (в которых он носил характер хиротонии), а из византийских и александрийских (согласно которым, фактически производилась хиротесия). Отказ от русской традиции был обусловлен и тем, что в конструкции чина настолования содержалось «нечто, принижающее авторитет Патриарха и подчиняющее его государственной власти». Этим «принижением» являлось получение патриархом посоха (жезла) из рук Царя. Поместный собор постановил одобрить представленный чин. …придав, таким образом, явный цареборческий смысл, поставлению Патриарха.

Достаточно символично было то, что при своей интронизации Тихон предпочел воспользоваться несколькими предметами облачения своего предшественника на первосвятительском посту — патриарха Никона.  Основные символы патриаршества — куколь (клобук) и наперсный крест  (а также митра, параман и четки)* ранее принадлежали известному борцу  с царской властью (в рамках проблемы «священства-царства») (Деяния  Священного собора … Указ. соч. 1996. Т. 4. Деяние 47. С. 46—47).

Пророческая икона Царя Николая II

Не удивительно, таким образом видеть на пророческой иконе Царя Николая II, написанной более чем за 60 лет до его рождения, клеймо на котором Царь передает корону в руки представителю духовенства. Мистически владыки Церкви «забрали» в 1917 году власть у Помазанника Божия – Государя. Исполнились слова Апостола Павла, и был отнят от среды Удерживающий!

Клейма на пророческой иконе Царя Николая II

Поместный собор, установив богослужебный чин поставления патриарха, тогда же, 17 ноября, принял формулу церковного повсеместного поминовения «первого по чести» епископа РПЦ. В тех местах служб, где ранее поминался Св. синод, надлежало молиться «О великом господине нашем Святейшем Патриархе Тихоне». Аналогично, на многолетиях надлежало возглашать: «Великому господину нашему, святейшему Тихону, патриарху … и проч.»

Однако такая формула во многом являлась новшеством в богослужебной практике не только РПЦ, но и в целом всей Вселенской православной церкви. На это было обращено внимание паствы, которую смущало «чрезмерное самовеличание» на церковных ектениях иерархов, а также наименование патриарха «великим господином». Об этом говорилось в ряде писем, полученных патриархом Тихоном. Так, один киевлянин обращался со следующим: «Неужели же не довольно для вас титула «Святейший Патриарх»; к чему же еще ставить … «великого господина»? Вы, ради Господа, Святейший Патриарх, немедленно выбросьте вон из Церкви как мерзость запустения титул великого господина, и вообще господина, чтобы и митрополиты, и архиереи отнюдь в церкви не поминались господинами и высокопреосвященными, а как напечатано в служебнике: «О преосвященном митрополите, или архиепископе, или же епископе», и отнюдь чтобы никто не смел вносить в Церковь гордостнейших кумиров – безумных себе величаний «господинов и высокопреосвященных». Неужели не пора иерархам… прийти в апостольское смирение, любовь и простоту?».

Патриарх Тихон на этом письме 20 декабря 1917 г. наложил резолюцию с распоряжением предоставить ему сведения, с какого времени установился порядок поминовения епископов за богослужениями «господинами». Во исполнение этого секретарь Поместного собора В.П.Шеин обратился к видным богословам духовных академий с просьбой составить на сей счет историческую справку.

Профессор Петроградской духовной академии И.А.Карабинов ответил, что в богослужебных книгах как Греческой церкви, так и в старопечатных московских служебниках на ектениях молитвы о патриархе имели простой вид: например, «О патриархе нашем (имярек)». Но в чине литургии в двух местах: на так называемой «малой похвале» и после освящения Св. Даров патриарх поминался как «Господин наш Святейший патриарх». В практике же Русской церкви титул «великий господин» был установлен на Московском соборе 1675 г. для поминовения патриарха Иоакима. (т.е. уже после раскола и «никоновской» реформы)

Карабинов также писал: «В наше тяжелое время государственного и духовного разброда и распада России патриарший титул «великий господин» приобретает особый смысл; он говорит не о правах и преимуществах его носителя, а о лежащей на нем великой обязанности заботиться о всей Русской Церкви и, прежде всего, об ее единстве; членов же этой Церкви он призывает к сознательному и дружному объединению вокруг своего патриарха, ибо в этой сплоченности – залог не только духовной мощи, но и государственного спасения гибнущей России».

Таким образом, введение титула «великий господин» обосновывалось более не с исторической или богословской сторон, а с точки зрения политической целесообразности: чтобы патриарх в глазах паствы представлялся не просто религиозным лидером, но и «отцом народа», центром объединения для «государственного спасения России». Однако такая роль до марта 1917 г. принадлежала императору. (а по факту – и далее, т.к. только Государь является Великим Господином, получая Власть от Самого Господа – см. об этом в Псалмах Царя Давида).

Присвоение патриарху титула «великого господина» свидетельствует о том, что духовенство пыталось «поднять» и нарочито подчеркнуть его (т.е. отчасти и свой) не только внутрицерковный, но и государственный статус. На фоне упразднения молитв о Царе, а также сделанном в марте 1918 г. нововведении в титуловании архиереев, данные изменения приобретали некий смысловой оттенок торжества победы «священства над царством».

20 декабря 1917 г. вопрос о форме поминовения патриарха и государственной власти продолжил разрабатываться в отделе Поместного собора «О богослужении, проповедничестве и храме». Его предложения были вынесены на обсуждение Совещания епископов. В результате на заседании этого Совещания 4 (17) марта 1918 г. было решено, в чинопоследование великого входа литургии внести изменения. Во-первых, поминовение всех лиц, принадлежащих к царскому дому, упразднялось. (Прежде по очередности возносились молитвы за императора, его супругу, вдовствующую императрицу, наследника престола (все — имярек) и «весь царствующий дом», за Св. синод, епархиального архиерея (имярек) и всех православных). Вместо него следовало поминать «Великого Господина нашего Святейшего Патриарха Московского и всея России Тихона и Господина нашего Преосвященнейшего (имярек местного)». Во-вторых, в титуловании епархиальных архиереев вместо сравнительной степени («преосвященного») вводилась превосходная — «преосвященнейшего». При этом поминовение государственной власти на великом входе не осуществлялось.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В период с начала XX в. до начала Февральской революции представителями высшей иерархии РПЦ проводилась деятельность, направленная на ограничение участия Императора в церковном управлении и на «отдаление» церкви от государства. Подтверждением тому служат, в частности, произведенные в феврале 1901г. сокращение «верноподданнической» части присяги для епископа РПЦ, отмена присяги для членов Св. синода и сокращение поминовения императора на проскомидии с 1913г. О желании иерархии резко ограничить участие Императора в управлении духовным ведомством свидетельствуют и «отзывы» епархиальных архиереев (в 1905—1906 гг.) о церковной реформе. В них отражалось недовольство представителей епископата сложившимися в России отношениями церкви и государства. Об этом же, а также о стремлении восстановить в РПЦ патриаршее управление говорилось и в материалах Предсоборного присутствия (1906 г.) и Предсоборного совещания (1912— 1914гг.). Названные церковные комиссии предлагали усилить в управлении РПЦ полновластие архиереев.

Действия, предпринимаемые представителями высшей иерархии в предреволюционные годы (как и проекты церковно-государственных отношений, создаваемые в духовном ведомстве), были направлены на «десакрализацию» власти российского самодержца. Они сводились к укоренению в сознании паствы представлений о Царе не как о духовнохаризматическом лидере народа и Помазаннике Божием, а как о простом мирянине, хотя и главе государства. Притязания высшего духовенства на изъятие у Царя полномочий в церкви свидетельствовали о фактическом реанимировании в условиях начала XX в. многовековой историко-богословской проблемы «священства-царства» – наиболее актуальной для России в период второй половины XVII – начала XVIII вв. В то время в стране проходила борьба за преобладание в государстве между духовной и светской властями. Сначала – патриарха Никона с Царем Алексеем Михайловичем, закончившаяся ссылкой опального первоиерарха. Затем – императора Петра I с духовенством, вылившаяся в отмену института патриаршества и фактическую секуляризацию различных сторон общественной жизни.

Видя у высшего духовенства ярко выраженное желание получить «отдалениие» от государства и внутрицерковное самоуправление, Николай II не шел на созыв Поместного собора, хотя и не препятствовал проведению подготовительной к нему работы. Разграничить сферы государственной и церковной деятельности в то время (с учетом менталитета религиозно настроенного подавляющего большинства населения) означало буквально пошатнуть фундамент империи. В случае введения патриаршества могла сложиться такая ситуация, что в стране было бы две главы (два «правителя-монарха»): один – светский, другой – духовный. Причем, они были бы фактически неподвластны друг другу в своих сферах деятельности. И в случае даже небольшого разногласия между «монархами» империю могли ждать потрясения, подобные расколу XVII в. Что в условиях российских реалий начала XX в. легко могло стать катализатором революции.

Тем более, что примеры весьма «эффективного» (скорее – эффектного) сотрудничества отдельных представителей как высшего, так и приходского духовенства с революционным движением были налицо: вспомнить хотя бы проповедническую деятельность епископа Нарвского Антонина (после 17 октября 1905г.) и участие в акциях оппозиции отдельных священников – членов I и II Государственных дум (подписание ими 10 июля 1906г. т.н. «выборгского воззвания» и фактически демонстративный отказ осудить организаторов и исполнителей неудавшегося покушения на Императора в апреле 1907г.). Участие священнослужителей в этих антиправительственных по сути действиях придавало революционному движению некое духовное освящение, от чего то приобретало некоторый образ «священной борьбы» против самодержавия. Что, в свою очередь, служило средством привлечения внимания общественности к действиям радикально настроенных партий и групп населения, а также созданию в общественном сознании их положительного образа как «борцов за народное счастье».

Наиболее яркое выражение противостояния «священства» «царству» приняло в первые дни и недели Февральской революции. При начале революционных волнений в Петрограде высший орган церковной власти – Св. синод смотрел на них безучастно, не предприняв никаких шагов по защите монархии и, в частности, Императора. Члены Синода фактически признали революционное правительство (Исполнительный комитет Государственной думы) уже 2 марта, до отречения от престола Николая II. В первых числах этого месяца они вели сепаратные переговоры с новой властью: поддержка духовенством Временного правительства обещалась в обмен на предоставление РПЦ свободы в самоуправлении. Т.е. до опубликования официальной позиции Синода в отношении совершившегося государственного переворота и церковная, и светская власть двигались друг другу навстречу при осознанном решении ликвидировать монархию в России.

Позиция высшего духовенства свидетельствовала о том, что иерархи решили воспользоваться политической ситуацией для осуществления своего желания получить освобождение от императорского влияния на церковные дела и фактически избавиться от Царя как своего харизматического «конкурента».

Несмотря на фактическое отсутствие в целом отречения от престола дома Романовых[1], Св. синод РПЦ 6—8 и 18 марта открыто распорядился изъять из богослужебных чинов поминовение царской власти. Царская власть в церкви (и, соответственно, в обществе, в государстве) оказалась уничтоженной «духовно», т.е. фактически оказалась преданной церковно-молитвенному забвению, стала поминаться в прошедшем времени (хотя до решения Учредительного собрания о форме власти в России говорить об упразднении царского правления можно было лишь теоретически).

К концу марта 1917г. все места богослужебных, ставленнических и других чинов РПЦ, где ранее поминалась царская власть, были исправлены Синодом. Изменения заключались в буквальной замене поминовения Императора на поминовение «благоверного Временного правительства». Однозначная замена Царской власти на народовластие не соответствовала политическому положению страны, потому что образ правления в России должно было установить только Учредительное собрание. Содержание измененных книг более соответствовало республиканскому устройству России, как якобы свершившемуся факту.

Действия Св. синода в первые недели Февральской революции свидетельствовали об отсутствии у его членов стремления рассматривать политическое положение России как находящееся в состоянии «неопределенности» образа правления (до соответствующего решения Учредительного собрания). Его действия носили безапелляционный характер и указывали, что Синодом сделан выбор в пользу народовластия, а не монархии. В результате такой позиции высшего органа церковной власти – (с учетом влияния подведомственного ему духовенства на многомиллионную православную паству) – была, по сути, ликвидирована вероятность монархической альтернативы народовластию, и революция получила необратимый характер. Вследствие чего можно утверждать, что члены Синода в марте 1917г. осуществили вмешательство в политический строй Российского государства.

Священнослужителям принадлежит временной приоритет в узаконении российской демократии (народовластия). Если Россия была провозглашена А.Ф.Керенским республикой через шесть месяцев после революционных событий февраля — марта 1917г., то Св. синодом «молитвеннодуховно» (и «богословски», и «богослужебно») уже буквально через шесть дней.

Мотивом указанных действий было стремление высшего духовенства разрешить проблему «священства-царства» в свою пользу. С уничтожением самого института царской власти снимался и сам предмет спора между светской и духовной властями: о преобладании в государстве власти Царя над властью первосвященника, или первосвященника над Царем.

Духовенству РПЦ также принадлежит приоритет и в изменении государственной, исторически сформировавшейся монархической идеологии Российской империи: Св. синод уже 79 марта едва ли не официально отрешился от второй составляющей лозунга «за Веру, Царя и Отечество»[2]. Временное же правительство декларировало о недопущении возврата монархии лишь 11 марта.

Члены Св. синода, приведя православную паству к присяге на верность Временному правительству и не освободив народ от действующей присяги на верность императору, благословили по сути российских граждан на клятвопреступление. Показателем революционности членов «царского» состава Синода служит и тот факт, что формы церковных (ставленнических) присяг, установленные им 24 марта 1917г., по своему содержанию оказались левее государственной присяги, введенной Временным правительством 7 марта.

Синод фактически упразднил государственно-религиозные праздники Российской империи – «царские дни» до соответствующего правительственного постановления. Тем самым подчеркивался необратимый характер революционных процессов, и предопределялось решение Учредительного собрания о форме правления и, как следствие – решение о государственных праздниках. …

Действия высшей церковной иерархии в период февральско-мартовских событий 1917 г. оказали заметное влияние на общественно-политическую жизнь страны. Они послужили одной из причин «безмолвного» исчезновения с российской политической сцены правых партий[3], православно-монархическая идеология которых с первых чисел марта 1917 г. фактически лишилась поддержки со стороны официальной церкви.

Церковной иерархии и приходскому духовенству РПЦ принадлежит одна из определяющих ролей в установлении на местах новой власти. Тому способствовали обращенные к пастве проповеди и призывы о необходимости мира, смирения и спокойствия, а также резолюции по политическим вопросам различных съездов и собраний православного духовенства и мирян.

Массовая и практически повсеместная поддержка со стороны клириков РПЦ свержения самодержавия во многом была обусловлена позицией Св. синода по отношению к февральско-мартовским событиям. Действия духовенства, направленные на придание революции необратимого характера, шли «сверху»: от Синода к епархиальным архиереям и к приходским пастырям. Синод также выполнял карательную функцию по отношению к контрреволюционному духовенству, проповедовавшему, в частности, о сложившемся в стране «междуцарствии».

Политика, проводимая весной и летом 1917г. центральной и местными духовными властями, а также светским правительством, свидетельствовала о их полном союзе по многим вопросам: об отношении к изменению в стране формы правления, о предоставлении народу гражданских свобод, доведении войны до победного конца и проч. Разногласия между церковью и государственной властью возникли лишь в конце июня – после решения Временного правительства передать церковные школы в ведение Министерства народного просвещения.

Фактическое участие высшего духовенства в свержении монархии, а также восстановление в ноябре 1917 г. на Поместном соборе в РПЦ патриаршества дают основание для продолжения исследования российской революции и взаимоотношений церкви и государства XIX–XX вв. с точки зрения проблемы «священства-царства». Из всего вышеизложенного, духовенство Русской православной церкви в целом сыграло важную роль в революционном процессе, направленном на свержение монархии в России. Высшему же органу церковной власти – Святейшему правительствующему синоду принадлежит особая, одна из ведущих и определяющих ролей в установлении в России народовластия, в свержении института царской власти.

Речь идет о свержении не в личностном, а в общем плане: не о свержении императора Николая II, а об уничтожении самой царской власти как определенного харизматического института» (Михаил Бабкин, «ДУХОВЕНСТВО РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ И СВЕРЖЕНИЕ МОНАРХИИ», цит. по: http://krotov.info/history/20/1910/babkin_06.htm).

Таким образом, материалы собранные исследователем Михаилом Бабкиным, наглядно показывают, кто и как вел себя в «окаянные дни» революции 1917 года. Это – наглядный ответ тем, кто пытается обвинить самого святого Православного Царя в грехе свержения Его Богом утвержденной власти. Впрочем, ничто не ново под луной. Так же поступали старцы и книжники иудейские, обвиняя пришедшего к ним Спасителя во всех мыслимых и немыслимых грехах, снимая, таким образом, грехи с самих себя. Суд им от Бога! Мы же последуем пути которым тысячу лет шла Святая Русь служа Богу, Царю и Отечеству.

Редакция

[1] Имеется в виду тот факт, что «отречение» не имело никакой юридической силы, было получено под давлением, а фактически – Царь совершил подвиг, пойдя на крест за народ.

[2] Выразим свое согласие с историком А.Н.Бохановым, что «именно Русская православная церковь выпестовала идею царской власти как национально-государственный символ веры» (Боханов А.Н. Самодержавие … Указ. соч. С. 342). Но при этом подчеркнем, что именно Православная церковь (как определенное собрание людей и, в данном случае — в первую очередь, духовенства) весной и летом 1917 г. фактически предала идею царской власти забвению. Выразилось это в том, что РПЦ едва ли не официально отказалась от исторически утвердившейся в России государственной идеологии, в создании которой она когда-то принимала самое непосредственное участие.

[3] По оценке историка Ю.И.Кирьянова, правые партии накануне Февральской революции являлись наиболее многочисленным партийным объединением в России (Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911—  1917 гг. Указ. соч. С. 417).

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 + 9 =